«Мистицизм» Эвелин Андерхилл

Само название Ордена розенкрейцеров АМОРК (Античный Мистический Орден Розы и Креста) предполагает, что такому понятию как «мистицизм» в его Учении уделяется особое внимание. Действительно, мистицизм является основной движущей силой философии и практики розенкрейцерства, поэтому представляется необходимым дать некоторые разъяснения, касающиеся этого понятия. Тем более, что очень часто такие слова как «мистик», «мистический», используются в ситуациях, не имеющих к мистицизму никакого отношения. Мистицизм часто путают с оккультизмом, магией, колдовством, фантастикой и многим другим из этого ряда, что часто представляется в массовой культуре в форме «мистических триллеров». Для приближения к пониманию того, что такое мистицизм, мы начинаем публикацию фрагментов произведений, наиболее достоверно освещающих эту тему. И для начала предлагаем вашему вниманию отрывок из классической монографии по мистицизму Эвелина Андерхилла «Мистицизм». Монография написана в начале 20-ого века, но и сейчас её прочтение может принести много интересных и неожиданных открытий.

«…Самые высокоразвитые ветви человеческого рода имеют одну общую характерную черту — тенденцию производить (правда спорадически и часто вопреки неблагоприятным внешним обстоятельствам) странный, но совершенно определенный тип личности; такая личность не может довольствоваться тем, что другие люди называют жизненным опытом, и склонна, как утверждают её недоброжелатели, «отрицать мир ради поиска реальности». Мы встречаем таких людей на Востоке и на Западе, в древнем, средневековом и современном мире. Их единственная страсть — преследование некоторой неосязаемой, духовной цели: поиск «выхода» или «возврата» в то желанное состояние, в котором они могут удовлетворить свою жажду абсолютной истины. Этот поиск составляет смысл всей их жизни. Ради него они с легкостью идут на такие жертвы, которые другим кажутся чудовищными. И косвенным подтверждением объективной актуальности такого поиска есть то, что где бы и когда бы ни появлялись эти люди, их цели, доктрины и методы были по сути своей одинаковы. Их опыт, в итоге, образует мощный корпус свидетельств, удивительно последовательных и нередко объясняющих друг друга; его нельзя не принимать во внимание, если мы хотим оценить энергию и потенциальные силы человеческого духа или же осмыслить его отношение к неведомому миру, который лежит за пределами ощущений.

Во всяком человеке рано или поздно просыпается любовь к скрытой за покрывалом тайны Исидой, которую он называет Истиной. У большинства это проходит. Они видят безнадёжность своей страсти и возвращаются к практическим делам. Но другие на всю жизнь остаются преданными поклонниками Истины, они любят её и представляют себе любимый предмет совершенно по разному. Некоторые видят Истину, как Данте видел Беатриче, — обожаемой, но не постижимой, встреченной в этом мире, но зовущей в мир иной. Другим она скорее кажется злой, но неотразимой колдуньей, соблазняющей, требующей платы и, в конце концов, предающей своего любимого. Кому-то она мерещится в лабораторной пробирке, кому-то — в поэтической мечте; одним перед алтарём, другим — в грязи. Крайние прагматики готовы искать её даже на кухне, заявляя, что лучше распознавать её по полезным результатам. И наконец, после безуспешных ухаживаний, скептик-философ успокаивает себя тем, что его дамы вообще не существует.

Какими бы символами они не обозначали свой поиск, никто из этих искателей никогда не мог убедить мир в том, что нашёл там, за завесой, Реальность, встретился с ней лицом к лицу. Но если мы можем доверять свидетельствам мистиков — а в их описаниях собственных переживаний чувствуется удивительная убедительность и благая вера, — то им удалось то, что у других не получилось: они установили непосредственную связь человеческого духа, блуждающего, как они говорят, среди вещей материального мира, с той «единственной Реальностью», тем нематериальным и предельным Бытием, которое часть философов называют Абсолютом, а большинство теологов — Богом. Здесь, говорят мистики (и многие, отнюдь не будучи мистиками, согласны с ними), находится скрытая Истина, объект страстного желания человека, единственная приемлемая для него цель поиска. Поэтому они с полным правом требуют от нас такого же внимания, какое мы оказываем первооткрывателям новых земель, куда сами мы не рискнули бы углубиться без нужного оснащения. Мистики — это пионеры духовного мира, и мы не имеем права отвергать ценность их открытий просто потому, что у нас нет возможности или мужества, необходимых для собственных исследований…»