Розенкрейцеры вчера и сегодня
Еще одно интересное предположительное свидетельство исходит от Гиппократа в 4-м веке до нашей эры. ‘Клятва Гиппократа’ все еще используется по сей день, и поскольку было известно, что Гиппократ был посвящен в Школы мистерий, возможно, мы сможем найти более глубокие ключи к этическому поведению не только в медицинских практиках, но и в исцелении.
«Я клянусь Врачом Аполлоном, Асклепием, Гигеей и Панацеей и всеми богами и богинями, делая их моими свидетелями, что я выполню в соответствии со своими способностями и суждением эту клятву и этот завет:
Считать того, кто научил меня этому искусству, равным моим родителям и прожить свою жизнь в партнерстве с ним, а если он нуждается в деньгах, отдать ему часть моих денег, и считать его потомков равными моим братьям по мужской линии и обучать их этому искусству – если они желают научиться этому – без платы и соглашения; передать часть наставлений и устных наставлений и все остальное обучение моим сыновьям и сыновьям того, кто наставлял меня, и ученикам, которые подписали соглашение и принесли клятву в соответствии с медицинскому закону, но никому другому.
Я буду применять диетические меры на благо больных в соответствии со своими способностями и суждением; я буду оберегать их от вреда и несправедливости.
Я не дам смертельное лекарство никому, кто попросит об этом, и не буду делать никаких предложений на этот счет. Точно так же я не дам женщине средство для прерывания беременности. В чистоте и святости я буду охранять свою жизнь и свое искусство.
Я не буду использовать нож, даже на страдальцах , но откажусь в пользу тех мужчин, которые занимаются этой работой.
Какие бы дома я ни посещал, я буду приходить на благо больных, оставаясь свободным от всякой преднамеренной несправедливости, от всякого зла и, в частности, от сексуальных отношений как с женщинами, так и с мужчинами, будь то свободные или рабы.
То, что я могу увидеть или услышать в ходе лечения или даже вне лечения в отношении жизни мужчин, о чем ни в коем случае нельзя распространяться, я оставлю при себе, считая постыдным говорить о таких вещах.
Если я выполню эту клятву и не нарушу ее, пусть мне будет даровано наслаждаться жизнью и искусством, удостоившись славы среди всех людей на все грядущие времена; если я нарушу ее и лживо поклянусь, пусть противоположным всему этому будет мой удел.»
